Добавить в избранное
Инфореактор
Войти через социальную сеть
Вконтакте Facebook
или
Войти
О насО нас Предложить материал Вопросы
ВКонтакте
Facebook
Твиттер
Одноклассники
Наш канал в Telegram
RSS

Последний бой политрука

13:28 24.12.2015 1133

Последний бой политрука
Подписывайтесь на наш Telegram, чтобы быть в курсе самых важных новостей.
Для этого нужно пройти по ссылке и нажать кнопку Join.

...ведь несём сюда свободу мы для братского народа, с нами Родина и Вождь, нас так просто не возьмёшь.

 

Снег медленно засыпает лежащего под кроной карельской сосны человека. На удивление тепло. На человеке замызганный, потёртый овчинный полушубок, какие положены командирам Красной Армии зимою, чёрные валенки. Рядом с правой рукой лежит ППД (пистолет пулемёт Дегтярёва) с оборванным ремнём. Человек – офицер.

По непокрытой голове из правого уха стекает тонкая струйка крови. Ночью она кажется совсем чёрной. Грудь офицера изредка и слабо вздымается – он дышит, но без сознания. Снежные хлопья падают на его короткие чёрные волосы, тают, маленькими, щекотящими ручейками сбегают на лицо.

Они приводят офицера в чувство. Он вздрагивает, резко втягивает в себя воздух и открывает глаза.

В голове будто взрывается ручная граната. В ушах писк - протяжный и несмолкающий. Человек инстинктивно пытается заткнуть уши, но писк не проходит и не ослабевает. Контужен – первая мысль, которая проносится в голове. Контужен. Офицер стонет, осматривается по сторонам, видит автомат, тянется за ним. У оружия порван ремень, немного расщеплено дерево приклада, но в остальном полный порядок. Оно ещё тёплое, стоит на взводе и будто совсем недавно выпало из чьих-то рук.

Офицер сдёргивает левую рукавицу, отсоединяет рожок – примерно половина патронов. Потом шарит рукой по карманам полушубка – ещё два рожка в правом и две ребристых гранаты – лимонки в левом.

Писк не смолкает, он похож на крики маленькой Али, когда она болела и плакала по ночам, только в сто раз сильнее.

Стоп, кто, кто такая, Аля? Откуда он знает, как она кричит по ночам?...Кто он?

Офицер вновь стонет скорее от бессилия, чем от боли в голове. Мысли в ней тягучи, словно кашица из льда в проруби, из которой они последние месяцы набирали воду для питья.

Стоп. Кто они? Какая прорубь?

Он не может вспомнить.

Человек ещё раз осматривает себя. Грязный овчинный полушубок, от которого пахнет уже не шерстью, а костровой копотью. Побитый пистолет-пулемёт в руках. Добротные, но поношенные валенки. Он – офицер, командир. Эта мысль тяжело  всплывает откуда-то из самых глубин памяти. Откуда, откуда он это знает?

Все вопросы прерывают приглушённые звуки выстрелов. Громкие, одиночные винтовочные и слабый треск автоматных очередей им в ответ. Злобно начинает работать пулемёт. Офицер узнаёт его – стрекотню Дегтярёва сложно спутать с чем-то другим.

Он цепляется за ветку сосны, нависающей над ним, и приподнимается. Тело болит так, будто рядом с ним разорвалась авиационная бомба, зато писк в ушах почти прошёл.

Тёмной зимней ночью вспышки от выстрелов видны хорошо, да и сосны не сильно закрывают обзор. Две группы ведут перестрелку, одну, с  чьей стороны слышна редкая винтовочная трескотня, поддерживает пулемёт, вторая в основном огрызается короткими автоматными очередями. Метров триста-четыреста, прикидывает офицер. И тут же понимает – там, где Дегтярёв – свои, его ребята, те, которые остались его прикрывать.

К ним!

В темноте, по направлению стрельбы, он видит чернеющий в лунном свете валун и, превозмогая боль, начинает пробираться к нему.

Снега - по пояс. Выстрелы – не смолкают, но всё реже и реже со стороны его бойцов. Писк в голове исчез.

У валуна офицер замечает двух людей и рядом в снегу небольшую воронку от взрыва. Они лежат на боках, уткнувшись головами в снег. На ногах лыжи, одеты в белые маскировочные куртки, на головах шапки ушанки, в руках у каждого такой же автомат, как и у офицера, только с дисковым магазином. Посреди белых спин – несколько чёрных расплывшихся пятен.

Офицер еле-еле различает их под светом полной луны. Чужой луны. Кровь, запёкшаяся на коротких куртках. Кровь.

Знание приходит само собой – это он убил этих людей. Нет – не людей – врагов. Финнов!

Бог прощает – финн не простит – фраза всплывает в голове. Чья фраза?

Офицер переводит взгляд на воронку рядом и вспоминает.

Они первыми пошли на прорыв, около двухсот человек, самые здоровые и сильные. Они должны были обеспечить прорыв второй, основной части колонны. И тут же напоролись на финские траншеи. Он не может вспомнить, сколько шёл бой, но когда от передового отряда осталось не больше двадцати человек,  когда у них закончились почти все патроны, он приказал отходить. Им надо было вынести из окружения кое-что очень ценное. А те, кому они обеспечивали прорыв, должны были успеть пройти.

Что вынести? Почему он приказывает? Кто он такой?!

Они шли по следам прорвавшейся колонны, протоптанная в снегу тропинка, давала небольшой шанс, что бы оторваться. Поначалу. Но и без того истощенных ребят бой измотал сильно.  Половина из них ранены. К тому же у финнов были лыжи. Далеко не уйти. Враг догонит, зайдёт с флангов и перестреляет их как в тире. А потом, потом настигнет основную колонну.

И тогда, прислонившись к этому самому валуну, он решил. Скомандовал.

Почему он командует?

- Самознаев, Саша, бери бойцов. Всех бойцов. Отходи от камня на расстояние выстрела и занимай позицию. Я остаюсь здесь. Зароюсь в снег. Как финны выскочат – пропущу их и начну стрелять. Вы - додавите огнём. Это - единственный шанс. Выполнять.

Самознаев пытался возразить, но он был непреклонен.

Кто такой Самознаев? И почему он ему приказывает?

Ребята отошли, а он лёг у одной стороны камня, грязный полушубок при слабом лунном свете почти сливался с ним. Нагреб на себя снега для пущей маскировки. Сжимая ППД, затаился.

Минут через  десять скрипнули лыжи. Раздались чьи-то приглушённые голоса. Слабые, они слишком слабые для преследующего отряда...

Три финна обошли валун с противоположной стороны и, не заметив его, двинулись в сторону его бойцов.

 Он вскочил, резко развернулся, прицелился и срубил двоих лыжников одной очередью. Третий, шедший первым, сумел метнуться в сторону, быстро скидывая лыжи, и залёг в снег.

Чёрт подери - их всего три – это не основная группа, подумал он, укрываясь за другую строну камня. Они – разведка, а остальные, скорее всего, заходят по флангам. Надо предупредить ребят, они же сейчас обнаружат себя.

Поздно. Он высунулся из камня, услышал пулемётную очередь и тут же, с громким хлопком, мир вокруг него перевернулся – финн перед тем упасть срубленным очередью из Дегтярёва, успел бросить гранату в сторону камня.

Сколько прошло времени с момента перестрелки? Сколько времени он провалялся контуженным? Полчаса, час?

Не важно! И не важно, кто он!

Важно то, что его ребята сейчас ведут бой с основным отрядом! Он может обойти ударить врагу во фланг! Его не ждут!

Офицер снимает со взвода ППД, ещё раз взводит – всё работает и, прислоняясь к деревьям, по пояс в снегу пробирается в ту строну откуда бьют очереди пистолетов-пулемётов.

Ещё немного, ещё метров семьдесят и он подойдёт на возможность прицельного огня. Финны его не замечают.

Почему они? Почему он, советский солдат воюет с ними?

Голову накрывает поток информации.

Сначала Петрозаводск – новое место расквартировки дивизии. Тридцатое ноября – объявление войны. Деревня Кяснясельке – переход госграницы. Дорога в Леметти. Вся забита техникой дивизии. Постоянные пробки, завалы, обстрелы со стороны финнов. Но она рвалась вперёд, брала хутор за хутором, гнала финнов в шею! И растянулась на много километров по этой проклятой дороге!

Дивизия? Какая дивизия?

Ярославская, ордена красного знамени. Восемнадцатая!

Потом Леметти, окружение под конец года – котёл. Новый год – водка, мандарины, колбаса, пьяный Кондрашов, палящий из автоматической винтовки в сторону финнов.

Кондрашов?

Комдив!

А он был рядом с ним, пытался вырвать винтовку, успокоить – значит, он, офицер – из высшего командования дивизии!

23 февраля – Лемети превратилось в кладбище, финны обтянули котёл в три ряда колючей проволоки и как в тире забавляются над окружёнными. Все лошади пали и уже давно съедены. Госпиталь забит ранеными и обмороженными. Связи с окружёнными в других котлах полками дивизии нету.

Депеши - панические депеши Кондрашова на выход из окружения. Отказ. Ответ всегда один: держитесь – помощь идёт.

Голод, цинга. Бойцы варят последние ремни, но держатся. Держатся.

Танкисты, прорвавшиеся из соседнего котла танкисты 4-й легкотантковой бригады. Грязнов, ободранный Виталий Грязнов, с жуткими рассказами про то, как финны кверху ногами на деревьях подвешивали пленных танкистов и его бригады. Живьём.

И вороны. Чёрные вороны на ветках деревьях, где бы части дивизии не встали. С самого начала их пути. Как будто падальщики с самого начал войны чувствовали, что всё именно так обернётся.

До отстреливающихся финнов метров восемьдесят.

Офицер нашаривает в кармане лимонку, зажимает её в правой рукавице, ложится, ППД в руках, ползёт по снегу – его не замечают.

Метрах в тридцати до первой группы, прикрывшись старой, вековой сосной, он выдёргивает чеку, кидает гранату в сторону врага и вжимается снег.

Взрыв. Крики на чужом языке.

Офицер приподнимается и поливает врагом короткими очередями. Двое, четверо финнов падают и замирают навсегда. Он быстро меняет опустевший рожок и продолжает стрелять.

Его не ждали – эффект неожиданности сработал!

Ребята, оставшиеся в живых его ребята, понимают, что пришла помощь, инициатива на их стороне, кричат “ура!” и, храня последние патроны, по пояс в снегу идут в рукопашную. Финны отстреливаются, но у них нет шансов.

Офицер укрывается за деревом, ставит последний рожок и нервно смеётся: они сдержат финнов и дадут шанс основной колонне уйти!

Но вдруг он слышит свист, до боли знакомый свит над головой и сильный разрыв в стороне его бойцов. Второй, третий, ещё и ещё. “Крик Ура!” гаснет в разрывах миномётных мин.

Проклятье! Финны подтащили миномёты.

Значит основной отряд где-то там, в темноте леса.

Не важно! Время, главное время! Задержать врага хоть ещё на десять, пять минут – выиграть хоть  несколько секунд отходящей колонне!

Офицер расстреливает последний рожок и одна из мин рвётся совсем рядом с ним. Осколки впиваются в дерево, взрывная волна проносится, вырывает из рук автомат и откидывает офицера в снег.

Он лежит в снегу, но в сознании, кровь, заливает глаза – не все осколки пришлись в дерево. Нестерпимо колет в правой руке, он не может ей пошевелить. Дико болит грудь, офицеру трудно дышать, что-то мешает, сдавливает. Левой рукой он тянется, распахивает полушубок, рвёт пуговицы на гимнастёрке, рубашке, только бы вздохнуть.

Разрывы прекратились, стрельба затихла. Тишина, лишь где-то вдалеке снег вновь скрипит под лыжами.

Они идут! Только бы вздохнуть, только бы набраться сил!

Под рубашкой он нащупывает что-то шелковистое, приятное на ощупь, обмотанное вокруг его тела.

Офицер из последних сил разрывает рубашку, приподнимается и сквозь залитые кровью глаза видит затейливо вышитую золотой нитью на багровом, как кровь,  атласе цифру 18. Знамя – это знамя его дивизии, 18-й, Ярославской!

И он вспоминает всё! Вспоминает то, как перед прорывом старший политсостав  дивизии дал клятву умереть, но вынести знамёна.  Вспоминает то, как он бережно оборачивал расшитое золотом полотно вокруг своего тела. Вспоминает Шуру, его прекрасную Шурочку и их дочь – Альбину. Вспоминает Сашу Самознаева, старшего политрука, который так же, как он, обернув вокруг тела, выносил знамя Петрозаводского горкома партии. И вспоминает слова одного из дивизионных политруков: не важно, как ты жил, важно то, как ты будешь умирать. Вспоминает кто он!

Он – ценный пленный. Он не имеет права сдаться и потерять знамя дивизии.

Политрук здоровой рукой ползёт в карман полушубка, нащупывает такие знакомые ребристые формы, бережно достаёт лимонку, зажимает скобу, зубами рвёт чеку, прижимает гранату к груди, так, что бы её не было заметно. Ждёт.

Слышны чужие голос а, финны осматривают место перестрелки, собирают трофеи, своих убитых и раненых.  Один из них замечает, полуживого офицера, наводит на него автомат, криками подзывает остальных.

Финны полукольцом окружают офицера, их человек пятнадцать.  Подходит командир. На ломанном русском языке приказывает офицеру встать и назваться.

Политрук из последних сил приподнимается на колени. Голова опущена, правая рука висит, левая прижата к груди.  Он что-то еле слышно шепчет.

-  Должность! Звание! Повторить! – не сдерживается финн.

Офицер приподнимает голову, смотрит прямо в глаза финна, ухмыляется. Левая рука отпускает зажатую в ней гранату, губы разжимаются со словами.

- Полковой комиссар, Алексей Разумов! Русский солдат!

Взрыв.

 

P.S.

Алексей Николаевич Разумов – начальник политотдела 18-й дивизии, полковой комиссар. Героически погиб, прикрывая прорыв уцелевших частей дивизии из окружения.

Автор:

Загрузка...
Комментарии для сайта Cackle
Отправить сообщение об ошибке?
Ваш браузер останется на этой же странице
Спасибо!